Золоту в долгосрочной перспективе эксперты обещают $20 000 за унцию — в этой цифре прогноза меньше, чем признания
Целевая цена в $20 000 за унцию выглядит как курьёз, но эта цифра говорит не только и не столько о золоте.
Повод вспомнить о ней дал сам рынок. В золото вышло за сильный уровень сопротивления $4 200 и пытается закрепится выше отметки $4 400 за тройскую унцию. Доллар тем временем опустился к самым слабым уровням с начала июня, и обновлённые ориентиры не заставили себя ждать: у State Street трехмесячная цель — $5 000 за унцию, а в одной широко разошедшейся модели ещё смелее — $20 000 в горизонте четырёх лет. В заголовках всё это называется прогнозами. Нам во второй цифре видится признание.
У золотых быков сегодня лучшие аргументы за десятилетие. Центральные банки купили во втором квартале рекордные 289 тонн — на 62% больше, чем годом раньше, по данным Всемирного золотого совета. Причём покупали весь квартал, в снижающийся рынок, без пауз. Это покупатель, у которого нет стоп-лосса, нет отчёта перед инвесторами и нет причин продавать на коррекции.
К этому же — поведение самого металла. При текущих реальных доходностях облигаций золото в теории должно проигрывать: актив без купона всегда уступает активу, который платит. Но оно не уступает. Такую аномалию честнее признать, чем объяснять задним числом.
Поэтому возникает вопрос не к аргументам, а к устройству самой цифры прогноза.
$20 000 получаются так: глобальную денежную массу M2 делят на все добытые запасы золота — как если бы каждый доллар, евро и юань были обязаны иметь золотое покрытие. Вопрос, на который отвечает такая модель, стоит изучить внимательно. Это не вопрос «сколько стоит золото». Это вопрос «сколько напечатано денег». Второй сценарий той же модели ещё откровеннее: падение американского рынка акций вдвое с одновременной девальвацией доллара. Оба маршрута к $20 000 проходят мимо золота — один через недоверие к деньгам, другой через недоверие к рынку.
Здесь и проходит граница между прогнозом и признанием. Целевая цена акции — прогноз: за ней стоят выручка, маржа, дивиденд — денежный поток, который можно посчитать и с которым можно спорить. У золота потока нет: ни купона, ни аренды, ни прибыли. Его цену не выводят — её назначает доверие, точнее его дефицит. Поэтому в данном случае, целевая цена золота отражает многие вещи вокруг этого металла, если хотите, экономическую среду.
Дефицит доверия тем временем измерим. Рынок облигаций спокоен: долгосрочные инфляционные ожидания, зашитые в цены, находятся у 2% — как будто вопрос закрыт. Домохозяйства не согласны: в опросе ФРБ Нью-Йорка ожидания на три года вперёд поднялись до 3,3% — максимум с 2022 года. Больше процентного пункта разницы между теми, кто инфляцию торгует, и теми, кто её платит. Золото голосует на стороне вторых.
Что со всем этим делать владельцу капитала — вопрос, на который целевые цены не отвечают в принципе. Активы оцениваются по потоку платежей: купон, дивиденд, аренда. У страховки поток отрицательный — за неё платят, и цена золотой страховки известна заранее: каждая унция в портфеле отказывается от 4,6% годовых, которые сегодня платит десятилетняя казначейская бумага. Страховку выбирают не по целевой цене — по тому, от чего она защищает, и по тому, во что обходится её держать.
Никто сейчас не может с уверенностью сказать дойдёт ли унция через 3 месяца до пяти тысяч, к концу года – до шести тысяч и тем более до двадцати. Но многие догадываются что измеряет эта шкала. Золото — цена недоверия, и оно продолжает расти.
